Что такое “самопомощь” в психотерапии. Носсрат Пезешкиан

9173_10151260217094420_96227541_nТермин «воспитание» обычно воспринимается как нечто само собой разумеющееся, в то время как «самопомощь» многим ка­жется не очень понятным словом. Многие люди предполагают, что если у них возникнут пробле­мы или болезни, врач узнает об этом по их глазам и с абсолютной уверенностью пропишет им именно те таблетки, которые устранят все неприятности. Сталкиваясь с такими ожиданиями, психотера­пия пытается создать эффективное лекарство против внутренних и внешних конфликтных ситуаций. «Сейчас у нас нет времени заниматься ребенком, позднее мы сходим с ним к психотерапев­ту»,— так говорила мать 5-летнего малыша, который страдал ноч­ным недержанием мочи, заиканием и нарушениями поведения. Тем самым психотерапевту навязывают роль спасителя-чудотворца, роль, с которой он при всей своей добросовестности нередко не в состоянии справиться.

Встречаются и такие люди, которые не доверяют медикам: «Моя мать лечилась у врачей и умерла. Я хочу еще немного по­жить и поэтому предоставляю оптимистам ходить к врачу!» Это так называемые сами-себе-врачи, которые с подкупающей наив­ностью дают советы другим: «Мне это помогло, наверное, и вам, поможет». Если бы это только было возможно, они могли бы пойти на то, чтобы самостоятельно удалить себе аппендикс. Меж­ду двумя крайностями — пассивным ожиданием чуда и упрямым недоверием к искусству врачей — должна лежать область, в кото­рой сочетались бы воля пациента к исцелению и его готовность выполнить совет специалиста.

Самопомощь должна служить руководством к действию. По­этому в ее арсенале находятся лишь некоторые основополагаю­щие методы, которые эффективны для относительно большого круга людей и проблем. Необходимо помнить, что каждая проблема в отношениях между партнерами неповторима, что нужно иметь в виду и при самопомощи. Этот практический подход не следует считать медицинским рецептом. Выражаясь фигурально, он должен показать, как уменьшить опасность, чтобы «ребенок не упал в колодец», и как ему помочь, если он в этот колодец все-таки упал.

Кого считать здоровым человеком?

Психологическая помощь нужна многим. Если люди признают ее необходимость, они, возможно, пойдут к психотерапевту. В его кабинете, правда, иногда происходит непредвиденное: пациент не понимает врача, поэтому и себя чувствует непонятым. Если он пытается прочесть книгу на какую-то психологическую тему, то очень часто откладывает ее с чувством разочарования после пер­вых прочитанных страниц. Она остается для него тайной за семью печатями. Психотерапия в большинстве случаев должна стимули­ровать самопомощь для устранения начинающегося психического расстройства. Если человек не помогает себе сам, то со временем могут появиться заболевания или, по крайней мере, то, что в народе называют «трещинами» в отношениях.

Довольно часто человеку хочется получить ответы на волную­щие его вопросы:
«Как мне воспитывать своих детей?»,
«Почему я ненавижу что-то или кого-то?»,
«Как я должен вести себя по отношению к моей жене в той или иной ситуации?»
Все эти вопро­сы относятся к области психогигиены. Если спросить об этом нескольких людей, то ответы будут самыми разными, и в итоге мы не станем умнее, чем были до этого.

Все мы «больны» конфликтами, проблемами и трудностями, которые связаны с нами самими, с нашими партнерами, другими окружающими нас людьми и, наконец, с нашими жизненными целями. Это обусловливает потребность в новых подходах и мето­дах психотерапии и самопомощи, которые должны быть столь же эффективными, сколь и практичными.

Здоров не тот, у кого нет проблем, а тот, кто в состоянии с ними справиться.

 Учитесь различать!

В своей психотерапевтической практике я часто сталкиваюсь с таким явлением: если у ребенка повышенная температура, голов­ная боль, желудочные расстройства или боли в сердце, его начина­ют лечить с особым терпением. Но если он ведет себя, на наш взгляд, странно (то есть не так, как обычно) и к тому же груб и неряшлив, то в подобной ситуации нам подчас изменяет выдерж­ка. Мы часто не понимаем того, что подобное поведение ребенка может быть вызвано болезнью. И в связи с тем, что право на существование признается преимущественно за болезнями тела, логически вытекает решение: если человек плохо себя чувствует, он знает, что надо сходить к врачу, который лечит соматическое заболевания. О психотерапевте же, даже при явных психических расстройствах, вспоминают очень редко.

Психотерапия вместо психопатологии!

О том, что и как нужно сделать лучше, говорят редко. Гораздо чаще приходится слышать о том, чего делать нельзя. Рассказыва­ют, что английская королева Виктория в одном своем письме жаловалась, что ее воспитатели постоянно напоминают ей, чего она как будущая королева не должна делать. «Но что я как буду­щая королева должна делать и как мне это делать, мне никто не говорит».

С тем же принципом мы сталкиваемся в психотерапии и в медицине. Говорят о болезнях и молчаливо предполагают, что здоров тот, у кого болезнь отсутствует. Философ Лихтенберг сказал об этом так: «Ощущение здоровья приобретается лишь благодаря болезни». Фрейд ту же мысль сформулировал несколь­ко иначе: «Лишь изучив болезненное, начинаешь понимать нор­мальное».

Как правило, люди занимаются тем, что лечат болезни и пыта­ются устранить их последствия, и гораздо меньше внимания уде­ляют тому, что можно сделать для укрепления здоровья. Наши межличностные отношения, партнерство и воспитание, по всей видимости, тоже подчиняются этому принципу. Наша речь, при помощи которой мы объясняемся со своими партнерами, обычно тоже строится на этом принципе «негатива»: «Не делай этого!», «Почему ты опять опоздал?», «Такой беспорядок невозможно терпеть», «Ты опять солгал», «Почему ты мне изменил?», «Твоя лень меня с ума сведет», «С таким извергом я не хочу иметь ничего общего», «Он не умеет себя вести» и т. д. За такими фразами, как слово «аминь» за молитвой, всегда следуют ссоры. И люди обычно не отдают себе отчета в том, насколько серьезными могут быть их последствия.

Разве обязательно нужно сначала развестись, чтобы понять, насколько хорошим был брак?
Разве нужно сначала пережить ин­фаркт, чтобы научиться ценить физическое здоровье?
Разве нужно совершить попытку самоубийства для того, чтобы понять важность душевного здоровья?
Разве нужно сначала отсидеть в тюрьме, чтобы понять, как хороша свобода?
Разве нужно сначала превратить свой автомобиль в груду металла, чтобы понять, что чрезмерное увлече­ние скоростью таит в себе риск аварии?

Конфликты и психические расстройства возникают не в мо­мент обращения к психотерапевту, а в повседневной жизни. На­пример, семейные проблемы возникают в отношениях между суп­ругами, а если посмотреть глубже, они кроются в отношении каждого супруга к самому себе и в его социальных контактах. Если, например, супруг ушел к другой, не обязательно восстанав­ливать «справедливость» и «честь» с ружьем или ножом в руке, можно прореагировать и по-другому. Можно начать пить и в алкоголе утопить свое горе; можно начать принимать наркотики и с их помощью попытаться найти лучший мир; можно отомстить и самой «уйти на сторону». Но можцо решить эту проблему и ра­ционально. Все перечисленное выше и есть самопомощь.

Правда, некоторые из этих мер самопомощи имеют тот недостаток, что создают еще больше неприятностей и трудностей. Поэтому задача состоит в том, чтобы выбрать такие способы самопомощи, кото­рые приемлемы и осуществимы для обоих партнеров.

Все возрастающие сложности современной жизни и сегодняш­ний уровень развития психотерапии привели к необходимости описать психотерапию повседневной жизни вместо психопатоло­гии повседневной жизни, как ее назвал Зигмунд Фрейд. При этом автор не мог ограничиться формами проявления бессознательного, а исходил в первую очередь из межличностных отношений и человеческих способностей. Подавленные и односторонне выра­женные способности являются потенциальными источниками конфликтов и расстройств в личностной и межличностной сферах. Они могут выражаться в депрессии, страхах, агрессии, необычно­сти поведения и психосоматических расстройствах:

«С детства меня настраивали на успехи,.. Моя профессия мне даже нравится, но у меня нет контакта с другими людьми. Со своими детьми я тоже не могу найти общего языка. Свободное время для меня — мучение…» (42-летний адвокат, страдающий депрессией).

Еще раз напомню, что конфликты возникли лишь в процессе противоборства человека с окружающим миром; они не являются чем-то неизбежным и роковым, а представляют собой проблемы и задачи, которые мы пытаемся разрешить.

Для чего нужна самопомощь?

Основной характеристикой психотерапевтической модели, ос­нованной на дифференциальном анализе, является то, что воспи­тание и самопомощь представляют собой интегральные состав­ляющие самой психотерапии. Психотерапия как перевоспитание занимается непосредственно тем, что первоначально было сфор­мировано и усвоено в процессе воспитания. Благодаря самопомо­щи пациент из объекта, испытывающего внешнее воздействие, пре­вращается в активного партнера. Иными словами, самопомощь является методом предупреждения болезни, то есть методом пре­вентивной медицины и психогигиены, и, кроме того, важным эле­ментом психотерапевтических процедур.

При лечении внутренних болезней похожую жизненную по­мощь оказывают оздоровительные программы, тренировки, диеты и таблицы контроля. В этом случае под руководством врача па­циенты активно учатся восстановлению и укреплению своего здо­ровья. Точно так же посредством самопомощи можно научиться преодолевать проблемы воспитания, служебные конфликты и трудности партнерских отношений.

Из книги Н. Пезешкиан «Психотерапия повседневной жизни», — СПб.: Речь, 2002

Похожие статьи:
Роль самопомощи в воспитании детей. Носсрат Пезешкиан

Вы можете следить за комментариями с помощью RSS 2.0-ленты. В можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.
Оставить комментарий