Как возник дифференциальный анализ? Носсрат Пезешкиан

( глава из книги «Психотерапия повседневной жизни» )

Начиная с 1968 года я работаю над новой концепцией психоги­гиены и психотерапии — дифференциальным анализом. Основным мотивом для начала моего исследования было, пожалуй, то, что я находился в некоторой степени в транскультурной ситуации. Я родился в Иране, но с 1954 года живу в Европе. В этой связи я обратил внимание на важность психосоциальных норм при воз­никновении межличностных и внутренних конфликтов. При этом, наблюдая за симптомами как восточных, так и западных и американских пациентов, я обнаруживал конфликты, источником кото­рых был целый ряд общепринятых норм поведения. Поэтому я попытался создать картотеку этих норм, объединить взаимосвя­занные понятия и составить перечень, с помощью которого можно было бы описывать основные области конфликтов. Эти поведенче­ские нормы я назвал актуальными способностями. Данное поня­тие я ввел по той причине, что оно обозначает нормы, которые постоянно действуют в наших ежедневных межличностных отно­шениях и поэтому всегда сохраняют актуальное значение.

Диффе­ренциальный анализ считает актуальные способности действенны­ми потенциалами развития личности и конфликтов.

В этих случаях речь идет не о каких-либо специальных таинственных понятиях, а о нормах и стилях поведения, с которыми каждый человек сталки­вается изо дня в день. Когда мы сердимся, испытываем раздраже­ние, с возмущением отстраняемся, обижаемся, выходим из себя и так далее — что стоит за этим? Я стал заниматься этим вопросом и, анализируя жалобы и конфликты пациентов, попытался вы­явить содержательные причины этих жалоб и конфликтов. На составление перечня актуальных способностей в его сегодняшнем виде я затратил более восьми лет. Сначала я обратил внимание на психотерапевтическое значение вежливости и честности. Эти две категории послужили основой для дополнения перечня актуаль­ных способностей, который постоянно проверялся на практике. Результаты исследований, которые проводил не только я, но и мои сотрудники и коллеги, были получены после примерно 50 000 пси­хотерапевтических сеансов.

Приведу несколько примеров. Когда мать говорит: «Мой сын — исчадие ада», то под этим следует понимать, что он непослушный и неряшливый. Когда замужняя женщина говорит: «Мой муж и я, мы не подходим друг другу. Мы абсолютно разные люди», за этим скры­вается то, что муж много времени проводит на работе, что жене приходится часами его ждать и что к тому же он не так аккуратен, как ей хотелось бы. Один молодой человек страдал депрессией. Его, хотя он и был очень старательным работником, уволили, так как он почти никогда не появлялся на рабочем месте в нужное время.

Если мы обратим внимание на эти взаимосвязи, то увидим, какие содержательные категории имели место в приведенных выше примерах: верность, честность, вежливость, справедливость, успешность, старательность и многие другие. Можно сказать, что практически все конфликты проистекают из этих содержательных категорий. И несмотря на то, что мы ежедневно сталкиваемся с этим и наше поведение и наши переживания постоянно находятся под влиянием перечисленных категорий, такую взаимозависимость мы, как правило, не осознаем. Если кто-либо в определенной ситуации терпит поражение, мы говорим, что он неудачник; если мы не можем достичь желаемого успеха, то считаем, что никуда не годимся. Если ребенок ленится, мы его сразу называем лентяем, а человека, который относится к чистоте и вежливости иначе, чем мы, считаем асоциальным и дурным.

Для того чтобы можно было составить представление об этих социальных нормах и критически рассмотреть свое отношение к ним, я обобщил центральные, практически повсеместно действую­щие поведенческие нормы, на базе которых развивается большинство наших конфликтов, и включил их в дифференциально-аналитический перечень (ДАП).

Теперь при возникновении проблем и конфликтов мы можем обратиться к ДАП. Мы уже не говорим: «Мой партнер — изверг, я не выношу его, он меня постоянно злит, он меня доконает», а пытаемся выявить конкретные содержательные признаки пробле­мы. Так, из высказывания: «Мой партнер — изверг», возможно, получится следующее заключение: «Я чувствую, что мой партнер обошелся сегодня со мной невежливо и несправедливо. Он заста­вил себя долго ждать и даже не извинился передо мной. Я придаю большое значение вежливости, а мой партнер — отнюдь не всегда. Почему я говорю именно о вежливости? Почему мой партнер именно сегодня так поступил?» Таким образом, становится оче­видной разница между двумя высказываниями: с одной стороны, перенасыщенное эмоциями обобщение, которое часто делает не­возможным деловой подход к конфликту; с другой стороны, по­пытка выявить различия: выяснить причины ссоры, определить действительную значимость проблемы и найти новые возможно­сти. Это выявление различий, или дифференцирование, является одной из основных функций самопомощи.

Дифференциальный анализ представляет собой новый подход в психотерапии, занимающейся конфликтами, и содержит ряд методов, которые имеют значение и для самопомощи.

Определяя предрасположенность пациента к конфликтам, дан­ный подход рекомендует проводить опрос, направленный на выяв­ление его актуальных способностей. Предположим, у пациентки страхи возникают в том случае, когда по вечерам ей приходится ждать своего мужа. В данном случае страхи содержательно вызы­ваются такой психосоциальной нормой, как пунктуальность. Разве не напрашивается мысль провести работу именно в этом направле­нии? Такой образ действий был бы радикальным в самом лучшем смысле этого слова: он исходит из корня, а не из симптомов, иначе говоря, не из листьев.

Сроки лечения сокращаются?

За прошедшее время мой психотерапевтический подход, к раз­работке которого я приступил в 1968 году, был усовершенствован; он хорошо зарекомендовал себя как метод лечения и был представлен общественности на национальных и международных кон­грессах.

В процессе психотерапии, основанной на дифференциальном анализе, мы направляем свое внимание главным образом на способности, вызывающие появление конфликтных ситуаций, и пыта­емся осуществить реинтеграцию человека как физического, душевного и духовного единства. Это происходит в ходе многосту­пенчатого лечения. Ступени лечения я попытаюсь описать на одном примере из обычной жизни. Если мы сердимся на кого-то из-за его невежливости, то ощущаем внутреннее беспокойство, хотим в открытую отругать его или поговорить с другими о его недостатках. И спустя некоторое время мы перестаем восприни­мать его как человека с разнообразными способностями, а видим в нем только невежливого грубияна, который оскорбил нас своей невоспитанностью. Мы уже не в состоянии думать о его положительных качествах, так как отрицательные эмоции легли, как тень, на наше отношение к нему. В итоге нам становится тяжело об­щаться с таким человеком, и каждый спор будет в конце концов превращаться в борьбу за власть или аффективную вспышку. При этом возможности коммуникации в любом случае будут ограниче­ны. И наконец дело зайдет так далеко, что для того, чтобы нака­зать этого человека, мы будем действовать себе в ущерб.

Учитывая эту цепочку развития событий, которые в дальнейшем могут при­вести к психическим и психосоматическим расстройствам, можно определить следующие ступени лечебного процесса.

Ступень наблюдения. Пациент предоставляет, желательно пись­менно, сведения о том, из-за чего, на кого и когда он сердился.

Ступень инвентаризации. На базе перечня актуальных способ­ностей (ДАП) мы определяем, в каких сферах поведения сам паци­ент и его партнер, помимо способностей, вызывающих недоволь­ство, имеют и положительные способности. Благодаря этому мы можем противостоять обобщению.

Ступень ситуативного ободрения. Чтобы установить довери­тельные отношения с партнером, мы преувеличиваем его отдель­ные положительные качества, а именно те, которые связаны с критикуемыми отрицательными качествами.

Ступень вербализации. Чтобы выйти из конфликта, характеризуемого прекращением или искажением речевых контактов, мы проводим постепенную тренировку коммуникации с партнером по установленным правилам. При этом обсуждаются как положи­тельные, так и отрицательные качества и эмоции.

Ступень расширения цели. Целенаправленно минимизируется невротическое сужение поля зрения. Пациент учится не перено­сить конфликт на другие сферы поведения, а ставить перед собой новые, возможно, неизвестные цели.

Таковы вкратце основные шаги дифференциально-аналитиче­ской психотерапии. Был систематизирован большой опыт использования описанной методики для помощи при возникновении кон­фликтов в партнерских отношениях, трудностях в воспитании, депрессиях, фобиях, сексуальных расстройствах, а также при та­ких психосоматических расстройствах, как заболевания желудоч­но-кишечного тракта, сердечно-сосудистой системы, ревматизм и астма. Кроме того, было проведено лечение нескольких случаев психопатии и шизофрении.

Успехи в лечении показали, что, как правило, уже через корот­кое время (после 6-10 сеансов) наблюдалось или значительное уменьшение жалоб, или полное выздоровление. Контрольные об­следования, проведенные через год, показали в большинстве слу­чаев стойкий терапевтический эффект. Особенно успешным ока­залось лечение невротических и психосоматических расстройств. Таким образом, психотерапия, основанная на дифференциальном анализе, вполне может быть использована наряду с другими принятыми методами психотерапии.

Из книги Н. Пезешкиан «Психотерапия повседневной жизни», — СПб.: Речь, 2002

похожие статьи:

Что такое “самопомощь” в психотерапии. Носсрат Пезешкиан

Роль самопомощи в воспитании детей. Носсрат Пезешкиан

 

Вы можете следить за комментариями с помощью RSS 2.0-ленты. В можете оставить комментарий, или Трекбэк с вашего сайта.
Оставить комментарий